November 2nd, 2015

miggerrtis

Версия катастрофы

Египетское крыло ИГ, действующее на Синае, опубликовало видео уничтожения российского самолета и объявило о взятии на себя ответственности за сбитое пассажирское судно A321, следовавшее из Египта в Петербург.       Collapse )

Невзоров в Москве. Самое интересное

30 октября в московском «Театре Эстрады» прошёл творческий вечер Александра Невзорова — по сути, ответы на вопросы из зала. Julia & Winston публикуют самые важные из них.

О «национал-предателях»

Понятно, что все те, кто сейчас осмеливается мыслить свободно, не орёт «Крым наш!», кого приводит в естественный ужас всё это безумие в Сирии — они как бы считаются не патриотами, они сразу выводятся из поля тех, кто любит Родину. Но давайте проведём аналогию. Вот есть алкоголик, который творит чудовищные дела и, рано или поздно, уничтожит себя самого. Кто является его настоящим другом? Тот, кто даст ему очередной стакан грязной сивухи, чтобы он снова забылся и замычал, размахивая культями? Или тот, кто не даст ему этот стакан, а направит на ряд очень тяжёлых и болезненных медицинских процедур, которые отрезвят его и лишат этого безумного алкоголического марева? Почему патриотами России считаются те, кто в эту Россию продолжает вливать стаканы тупой патриотической сивухи, которая позволяет не думать о будущем, создаёт полностью придуманное прошлое, ориентирует человека только на то, что он — часть свирепой стаи, обладающей огромными возможностями по унижению других стай и разрушению их жилищ? Я думаю, что подлинные патриоты, люди, которые действительно любят эту страну — это те, кто настаивает на череде длинных и серьёзных медицинских процедур, ведущих к отрезвлению от маразма.

О настоящей журналистике

Для того, чтобы возникла настоящая, сильная журналистика, сейчас есть самое главное условие — препятствие. Огромное количество препятствий, запретов, норм, законодательных сдерживаний. Реальной журналистике нужно, чтобы у неё было что нарушать. Как только у неё появляются барьеры, она начинает подпрыгивать довольно высоко и показывать необыкновенную резвость. Тогда и зарождается свобода слова, о которой сегодня так много скулят, но в отношении которой никто ничего не делает. Почему не делает — мне сказать сложно. В конце 80-х, когда возникла ситуация, приведшая, в результате, к крушению СССР, препятствий, запретов и препонов было ровно столько же, сколько и сегодня. Поэтому сейчас тому, кто дерзнёт, кто решится пойти против огромного количества нынешних запретов, может выпасть очень большой выигрыш. Да, риск велик. Да, можно получить размозжённую рожу, можно сесть в тюрьму. Но это всегда было можно. Из тысячи человек до финиша, может, доберётся только один, или вообще никого, но, извините, и ларец с сокровищами достаточно увесист для того, чтобы рискнуть. Правда, пока желающих как-то не находится. А представители старой гвардии — они, собаки, все переквалифицировались в публицистов. Я тоже теперь с гордостью говорю о себе — публицист. На самом деле, это всего лишь звёздочки на журналистских погонах. Есть блестящие публицисты — Юлия Латынина (не всегда могу слушать то, что она рассказывает про римскую империю, но всё равно преклоняюсь), относительный юный, но великолепный Аркадий Бабченко, который показывает всем пример журналисткой смелости. Тем не менее, этого недостаточно. Мы живём в ощущении отложенного кошмара, того, что он неизбежен — только непонятно, в какую секунду всё сдетонирует и посыпется. Но само по себе ничего не произойдёт, сидеть и надеется бессмысленно. Это из сегодняшнего дня кажется, что в конце 80-х всё было каким-то иным, что по фасаду советской идеологии уже бежали трещины, что всё разваливалось. На момент появления тех же «600 секунд» советская идеология была прочной, функционировали идеологические отделы обкомов, достаточно уверенно функционировал КГБ. Там тоже не последние дураки были и они понимали, чем эти игры со свободой слова могут закончиться. Поэтому противодействие было и жестоким, и организованным. Однако оно было сломлено и мы уже через несколько лет имели страну, которая, в общем-то, говорила и думала то, что она хочет.

О либералах и черносотенцах

У меня сейчас нет моего лагеря. Формально я нахожусь в нежных, как бы в почти братских отношениях с так называемыми либералами. Но я-то помню, как эти либералы, когда я сидел в Белом доме, палили в мою сторону из танков, как они писали коллективные письма с требованием закрыть «600 секунд». Я много чего помню. Сейчас, конечно, могу себе позволить такой милый смотр-конкурс: кто всё-таки гаже и отвратительнее — либералы или черносотенцы? Пока выигрывают черносотенцы, с огромный счётом… Меня часто спрашивают: когда произошла эта удивительная метаморфоза, когда из автора «Наших», из самого пламенного фашиста 90-х, вдруг образовался сегодняшний Невзоров? Могу сказать, что всё происходило нормальным эволюционным путем. Впрочем, я не знаю до конца, моя ли это была эволюция, или в большей степени эволюция того самого черносотенного лагеря, который я хорошо знал. В какой-то момент все мои товарищи из этого лагеря стали меняться, у них подозрительно резко начали вырастать шерсть и клыки. Люди, которые в начале 90-х сами жили под угрозой репрессий, конфискаций, закрытия редакций, которые, вроде бы, на своей шкуре испытали ужас ощущения близкого ареста и смерти, вдруг заявили себя хозяевами жизни и начали унижать всех остальных.

О пропагандистах «русской весны»
Collapse )
  • skobars

Жесть...

Крушение А321: первые данные "черных ящиков" показали, что РФ снова соврала, самолет не бы